Статьи

Материалы о зависимости и о зависимых как для специалистов, так и для тех, кому нужна помощь

Программы снижения вреда

Программы снижения вреда

Программы снижения вреда инициированы гуманизацией нашего общества и признанием некоторого уровня бессилия общества перед определенными острыми социальными проблемами. Это, те проблемы, которые, с одной стороны, имеют своего рода вирусный характер, то есть, в случае отсутствия контроля со стороны, они распространяются и вовлекают все новых людей. А с другой стороны, это проблемы, которые нарушают границы окружающих и причиняют им ущерб, то есть, и не вовлеченное непосредственно в проблему общество получает ущерб от проблемы.

Чаще всего, программы снижения вреда относятся к таким проблемам, как эпидемии ВИЧ-инфекции и гепатитов, проституция, наркомания и алкоголизм, бездомность, хотя и с некоторыми другими острыми социальными проблемами, тоже связывают такое понятие, как «снижение вреда».

Принципиальная основа программ снижения вреда заключается в тезисе о том, что искоренить и победить эту, конкретную проблему мы не можем, уничтожить или изолировать (и даже стигматизировать или поражать в правах) людей, находящихся в этой проблеме, было бы не гуманно. Поэтому общество должно приложить некоторые усилия и вложить средства, в помощь обществу и самим проблемным людям. Помощь должна осуществляться таким образом, чтобы последние причиняли минимальный вред себе и, желательно, совсем не причиняли вред социуму и конкретным людям вокруг. Но, при этом, чувствовали себя вполне комфортно и не были стигматизированы.

Основные цели программ снижения вреда, в случае с наркоманией и алкоголизмом – это максимальное снижение вреда для социума, его членов, и государства, от образа жизни людей с болезнью зависимости, а также – помощь зависимым в реализации их потребностей, с учетом их болезни, и помощь в осуществлении их свобод и соблюдении их прав.

Главными задачами программ снижения вреда, в сфере зависимостей, на мой взгляд, являются: снижение уровня криминогенности, понижение уровня распространения СПИД/ВИЧ и гепатита «С», нивелирование последствий экстремального поведения зависимых и другие направления повышения уровня безопасности общества. Эти задачи предлагается достигать путем предоставления зависимым возможности для некриминального, не кустарного, дестигматизированного и контролируемого со вне употребления веществ, изменяющих сознание.

Также частью целеполагания является уменьшение экономического ущерба, наносимого обществу и государству образом жизни зависимых. А с другой стороны, предусматривается комплекс мер по снижению уровня дискомфорта и ситуативных опасностей для самого зависимого человека.

Эффективность и ограниченность

Иллюзия благополучия, употребляя метадон и наркотики

Программы снижения вреда показали, в чем-то свою эффективность, но и свою ограниченность — тоже. Более того, в некоторых вопросах, они полностью провалились, хотя, зачастую, это отрицается.

Признание бессилия перед болезнью не должно приводить к предоставлению больному того, что его разрушает – огульного обеспечения инструментарием, механизмами и веществами для употребления, и снятия с зависимого ответственности за свою жизнь. А соблюдение свобод одних людей не может осуществляться за счет ущемления прав других — в том числе, будущих поколений.

Вместо решения проблемы, зачастую предлагается «сделать проблему не проблемой». По сути, например, декларируется отношение к наркотикам, как к необходимому лекарству для человека с болезнью зависимости. Таким образом, снимается вопрос «химической чистоты» (не измененном, адекватном состоянии сознания), как нормы для человека, а значит, снимается, и необходимость трезвости, в широком смысле, и соответствия общественной и общежительной норме.

Благостные разговоры о необходимости зависимому когда-то перестать употреблять, в рамках программ снижения вреда, остаются тщетными. Для тех, кто понимает, что такое зависимость и кто такой зависимый, понятно, почему это так. Мало того, что у зависимого, и так, целая система иллюзий и отрицания, ему предоставляют еще один повод не менять ничего в себе – представляют наркотики, как жизненно необходимое лекарство для него, а их употребление представляют, как священное право. В таких условиях осознать необходимость бросить употребление становится намного труднее. То есть, девиацию и симптоматику болезни, по сути, делают разновидностью нормы и признают адекватной.

Несмотря на то, что в предложении и описании, «Заместительной терапии», как части программ снижения вреда, говорится о стратегии по снижению дозировки и предоставлении участникам программы психотерапевтической помощи, это, довольно иллюзорные рассуждения идеологов «снижения вреда». Возникает ощущение, что специалисты не понимают, о ком говорят.

Во-первых, здесь, отрицается два важнейших, неотъемлемых, симптома зависимости, вызываемых «оппонентными процессами» в мозгу – неизбежный рост толерантности к веществам, изменяющим сознание, а также «одержимость» (тяга), запускаемая любым малым количеством веществ, изменяющих сознание, которое принимает зависимый. То есть, употребляя наркотики, в любом их виде и количестве, зависимый не может избавиться от неуправляемости и одержимости, а толерантность неизбежно приводит к снижению воздействия предоставляемых наркотиков и к потребности бо́льших доз или более сильного наркотика. Декларируемое снижение дозировки буквально перечеркивает смысл употребления – снятие дискомфорта и достижение некоторого уровня удовлетворения.

Во-вторых, игнорируется то, что зависимый, в активной фазе болезни (а на ЗТ, он именно такой) неспособен на терапевтический контакт с психотерапевтом, поэтому, если он и будет ходить к психотерапевту, то скорее, только чтобы «поиграться», и пользы от этого не будет никакой. А чаще всего, зависимый просто не пойдет за этой помощью. Если же, как иногда это озвучивается, зависимого могут удалить из программы, за непосещение психотерапевта, то организаторы программы противоречат сами себе: в фундаменте ЗТ лежит признание наркотических веществ, лекарствами, жизненно необходимыми зависимому, так как же можно лишить больного лекарства – это противоречит деонтологии.

Таким образом, здесь просматривается лукавство — предложение, в качестве помощи больному, методик, которые фактически противоречат сути этой болезни — ее этиопатогенезу и неотъемлемым симптомам.

Есть еще одно наблюдаемое, уже на практике, лукавство. Когда программы снижения вреда только предлагают на каком-то уровне, то отчетливо артикулируют, что это — не программы лечения, что это — лишь одна из альтернатив, для людей, попробовавших все способы решения, терапии и реабилитации (в случае с зависимыми), и не справившихся. Фактически, это представляется, как паллиативная поддержка. Но, как только программы снижения вреда заходят на определенную территорию, они тут же вытесняют другие программы лечения и реабилитации, начинают конкурировать, приглашать к себе в программу совсем молодых зависимых, ничего еще не предпринимавших для решения проблемы.

И дело не только в мотивациях организаторов этих программ, конечно. Разумеется, наркоман, чаще всего не желающий решать проблемы зависимости, а желающий нивелировать проблемы от зависимости, выберет место, где ему предложат шприцы, комнату, наркотик для употребления и «поглаживания», вместо того места, где предложат трудный путь выздоровления – вскрытия болезненной правды, отказа от отрицания и отказа от транквилизации. И, в конечном итоге, конкуренцию выигрывают программы снижения вреда, что приводит к снижению спроса и финансирования на другие программы. Как показал опыт, если «Заместительная терапия» поддерживается властью на местах, то и в реабилитационные программы «druge-free», начинают навязываться обязательные ознакомительные и популяризаторские занятия по программам снижения вреда. (Украинские реабилитационные центры, уже несколько лет, не могут быть сертифицированы, если у них не проводится система таких лекционных мероприятий).

Метадон – наркотический анальгетик

Метадон – наркотический анальгетик

Как сказано выше, заходя на определенную территорию, организаторы «Заместительной терапии» всегда объявляют, что она предусмотрена только для тех, кто уже сильно разрушен болезнью, прошел различные попытки реабилитации и выздоровления, и у него не получается остаться трезвым. Однако, практика показывает, что, например, 16 летнему наркоману в Германии, употребляющему (и продолжающему это делать) мефедрон, зачем-то предлагают метадон, а затем – таблетки морфия на постоянной основе (взято из реальных кейсов консультирования). А также, человеку лет тридцати, в Казахстане, где просто еще даже нет адекватных реабилитационных программ – государство ничего не сделало еще для этого – и он просто не мог получить адекватной помощи, дают метадон, на постоянной основе. При этом, он употребляет алкоголь и каннабис, поясняя, что это ему «не запрещено». По моим наблюдениям, где «Заместительная Терапия» плотно закрепилась, программы реабилитации начинают стагнировать, а затем и деградировать.

Пример жителей полуострова Крым, которым в силу известных причин, на каком-то этапе прекратили предоставлять метадон и другие «лекарства», показал очень отчетливо, что за годы участия в программе снижения вреда, эти люди не решили проблемы с зависимостью, а усугубили свою зависимость. Уровень их осознанности, ответственности и самореализации – только деградировал. Хотя, да, они совершали меньше преступлений и иллюзорное субъективное ощущение комфорта обеспечивалось метадоном. Они даже женились и рожали детей, находясь под воздействием сильнейших наркотиков.

Что же касается снижения вреда для общества, то действительно, в краткосрочной перспективе, вред снижается – многих уберегают от ВИЧ/СПИД, уровень криминогенности несколько снижается, а конкретным людям помогают отказаться от совершения преступлений, в состоянии абстиненции, некоторые зависимые трудоустраиваются, женятся и т.д. Экономически, согласно исследованиям доктора, Мартина Коймана (Нидерланды), программы снижения намного выгоднее, чем ситуация, когда зависимым никак не помогают. Однако, в подавляющем большинстве случаев, согласно этим же исследованиям, все эти выгоды, лишь временные, и конкретные люди с зависимостью, перестают входить в эту положительную статистику, спустя несколько лет, так как, в большинстве своем, неизбежно возвращаются к уличным наркотикам, но теперь еще более разрушенными – это еще один важнейший и неотъемлемый симптом этой болезни. Возвращаясь к компульсивному употреблению, из любой ремиссии или контролируемого употребления, зависимый быстро оказывается в состоянии намного более спрогрессировавшей болезни. А чувства вины, стыда, отчаяния и страха от возврата к активному употреблению, лишают надежды, усугубляют синдром «выученной беспомощности», отнимают шансы на обращение за помощью и приводят к употреблению, напоминающему, по сути, вариант растянутого во времени суицида.

К тому же, если смотреть на долгосрочные перспективы, то и экономические выгоды оказываются иллюзорными, по сравнению, например, с опытом создания разветвленной сети реабилитационных центров с абстинентными программами («druge-free»), откуда явно больший процент зависимых выходят в стабильную, и понятную, ремиссию. В отличие от большинства участников ЗТ, эти, выздоравливающие люди, не ожидают, что их должны обеспечивать и относиться к ним, как к инвалидам. Абстинентные программы предполагают позитивные личностные изменения, как содержание программы выздоровления; личностный рост, ценностная переориентация, отказ от гедонизма и эгоизма, взятие ответственности за свою жизнь на себя – это лишь некоторые признаки такого процесса.

В последствии, эти люди трудятся, делая свой вклад в экономику и развитие общества. Причем учитывая принципы выздоровления, например, на основе «12 шагов», трудятся такие люди, зачастую намного более честно и ответственно, чем люди без этой болезни и подобных проблем. А учитывая, что большинство зависимых, в трезвости, довольно трудоспособны и талантливы, их вклад оказывается немалым. Участники программ снижения вреда же, воспринимают общество, как источник комфортного употребления, собственно употребление — как свое «священное право», а все требования по приведению жизни в адекватное состояние – как завышенные, неразумные и несправедливые. Не все, конечно, но явное большинство.

Употребляя наркотики — они женятся

Употребляя наркотики - они женятся

Согласно исследованиям доктора, Мартина Коймана и его коллег, проводимых в США и Канаде, более 80% участников метадоновой программы употребляли уличный кокаин. Для зависимого (особенно в стадии «полинаркомании»), это «отличный выход» – не нужно искать на первую дозу — ее дают, не надо тратиться на шприцы, искать, где употребить прячась. А дальше — есть силы пойти искать еще что-то – наркотики другого ряда, лекарства или алкоголь — то, что принесет больший «кайф». Благодаря программам снижения вреда – в том числе правовой и медицинской формальной поддержке — зависимые, склонные и способные к мимикрии, создают образы, играют роли, носят маски, создавая иллюзию, которая нравится обществу. Употребляя наркотики, в том числе и уличные, параллельно и благодаря программе снижения вреда, или начиная употреблять, с какого-то момента в ней, они женятся или объединяются в пары между собой, рожают детей, которые растут с нетрезвыми безответственными родителями. Такие дети растут в условиях крайне дисфункциональной семьи (см. интервью наркозависимых после отмены ЗТ в Крыму), что делает их самих, в будущем, во многом некомпетентными в психосоциальном плане и проблемными, и, конечно, эти дети несут в себе полигенный комплекс предрасположенности к химической зависимости, передавая его будущим поколениям, если он и не реализуется у них, лично.

По сути, доведенные до крайности программы снижения вреда превращаются в паллиативную помощь для тех, кому можно еще оказать действенную помощь. То есть, в отказ от помощи и более того — усугубление вреда от проблемы, особенно для будущих поколений.

В вопросах зависимостей, очень явно подтверждается правда жизни о том, что не все, что выглядит на первый взгляд, как благо, на деле является таковым. А анальгезия, снятие симптомов, обеспечение комфорта, превращенные из средства в цель, приносят вред!

Сломанные ноги, болезни, тюремные сроки, развод, лишение водительских прав, увольнение с работы, вынужденное голодание и даже ВИЧ – все это последствия образа жизни зависимого. И они кажутся крайне нежелательными, на первый взгляд. Но опыт показывает, что именно эти последствия становятся поводами для зависимых начать менять свою жизнь. Это не «ему сделали», это — проблемы имманентные самой этой болезни, своего рода внешняя симптоматика, которая нужна, чтобы проблему видеть, и начать решать, в какой-то момент. Как боль от растущей в голове опухоли не может быть главной целью лечения, она — симптом, признак первичной проблемы, которую надо решать — если бы боли не было, человек не смог бы узнать о проблеме и обратиться за помощью. Также и проблемы зависимых являются симптомами их болезни, требующей решения, а проблемы, связанные с зависимыми, являются симптоматикой болезней социума и обращают внимание на те дисфункции, которые есть в обществе, и тоже требуют решения. Анальгези́я — не выход!

Иллюзия благополучия

Иллюзия благополучия

Программы снижения вреда, начинаясь, как благие намерения и полезные инициативы, в конечном итоге, во многом нивелируют последствия зависимости, и для человека, и для общества, создавая иллюзию решения и благополучия. Поэтому у этих программ должны быть четкие границы, некоторый предел, за которым уже явно начинается пособничество в зависимости и вред будущим поколениям. Исходить такие программы должны прежде всего из концепции самой болезни, чтобы понимать этот предел и определять границы, а также исключить всякое лукавство и подмену понятий. И это не противоречит здравому гуманизму.

Несмотря на то, что зависимость – это генетически обусловленная болезнь, несмотря на то, что зависимый бессилен перед ней, а насильно его не вылечить, все же лечение есть и выздоровление, как абстинентная пожизненная ремиссия, возможно. Для этого зависимый, с одной стороны должен иметь (а общество и государство — предоставлять) возможности для адекватной настоящей помощи – содружества самопомощи, психосоциальная реабилитация, дестигматизация, соблюдение прав и свобод, гуманное отношение и пр., а с другой стороны, зависимый должен сталкиваться с правдой жизни, последствиями своего выбора, в конкретных ситуациях, и даже с поражением в правах, ради его безопасности и безопасности окружающих – временные меры по лишению водительских прав, невозможности работать на опасных участках, невозможности владеть оружием, ограничениям в кредитах и т.п.

Здесь важен вопрос приоритетов: мы хотим, во что бы то ни стало, создать человеку комфорт, в ущерб его выживанию и будущности, или главное, все же, помочь человеку стать настоящей частью социума, осмыслить свою жизнь, как нечто большее, чем базовые биологические потребности и принять себя, как личность, достойную большего, чем «кайфовать» и вечно убегать от трудностей и дискомфорта, а комфортом, и даже здоровьем, можно пожертвовать, ради общей будущности? И для всего общества, этот вопрос надо ставить так же: является ли главной целью максимальный покой и уют, или есть нечто большее и важное для человечества?

Денис Злобин, консультант по зависимостям, руководитель терапевтических программ ОФ “Казахстан без наркотиков”, Учредитель АНО “Психосоциальная абилитация зависимых”

5 2 голоса
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest
3 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Елена

Спасибо за статью!
Государству выгоднее комфорт временный. Они не могут уничтожить зависимых, но и дать им время осознания вреда употребления тоже они не могут. Ведь сам процесс осознания несёт в себе горе, страдания только сегодня. И только сегодня нужно защитить общество от этих страданий, которые приносят в этот день зависимые.
Государству выгоднее изменить взгляд общества на проблему зависимости, но так , чтобы угодить обществу быстрым путём, уладить , замять , а там может как-то и само пройдёт. Зачем «париться «. Ведь есть решение. Кому выгодно вкладывать капитал в то, что само по себе уже диагностировано как хроническое, смертельное.
Государство должно нести статус гуманности и направлено на счастливое завтра( в отличии от будущего).
В статье ясно даётся понять, что если государству более внимательно изучить этот вопрос о зависимости и предпринять необходимые, уже продуманные специалистами по зависимостям действия, то результат для общества действительно будет полезнейший. А какому государству не хочется иметь законопослушных граждан.
Ведь включив программу выздоравления и обеспечив специалистов по зависимостям всем необходимым , государство в замен получит не только вернувшихся законопослушных граждан, но и их семьи также присоединятся к ним. А это гораздо большая выгода. Здесь нет проигрыша, даже если диагноз неутешительный.
Зависимый, выздоравливая, несёт в себе гораздо большую пользу для общества, чем тот зависимый, который киснет на Метадоне.
Так почему бы государству и обществу не задуматся: Что лучше :» кайфовое» завтра или трезвая будущность?

Анатолий

Очень хорошая статья!
Благодарю!

Наталья

Блестяще!!! Как всегда в точку. Полностью согласна с Денисом. Думаю такие программы ЗТ создают люди, лично не столкнувшиеся с болезнью зависимость . Из своего опыта скажу, что очень больно смотреть, как твой ребенок погибает, а ты ни чем не можешь помочь. Во первых, в неадекватном состоянии он не понимает и отрицает, что ему нужна помощь. Во вторых, нет в РК реабилитационных центров с адекватными ценами( я имею в виду цены, приемлемые для родственников зависимых, очень ДОРОГО). Исключение, РЦ «Спасово», хоть как то можно вытянуть. Поэтому согласна, что лучше бы государство срадсва, идущие на содержание гос.наркологий, направило на реальную реабилитацию. Но для этого нужно желание самого государства помочь своим больным гражднам. Ну и запрос на помощь, от самих зависимых. Со вторым, думаю сложнее. Остальное Денис объяснил доступно в этой статье.

Участник программы «Спасово» о реабилитации

Всем привет, меня зовут Андрей, я зависимый, наркоман и алкоголик, мне …

Вернон Джонсон — «Как заставить наркомана или алкоголика лечиться»

Ответы на эти вопросы вы найдете в книге Вернона Джонсона «Как заставить …

Денис, реабилитант центра «Спасово»

Рассказ участника программы реабилитации центра "Спасово" о том, для …